рого давно сыпался песок, хотя он и считался почетным членом трех медицинских академий, включая Миланскую. Когда-то он был великолепным хирургом, но в рынок не вписался. Часто плакал на виду у подчиненных, все сокрушался о какой-то бесплатной медицине, и толку от него ни для больных, ни для персонала не было никакого. Он и сам обрадовался, когда его турнули.
   Новый шеф больницы Демьян Осипович Бондарук, коего Монастырский выписал из Москвы, произвел на сотрудников приятное впечатление. Солидный, ухоженный мужчина с буйной шевелюрой, с загорелым массивным лицом, в роговых очках - и не старый, лет около сорока. Он тут же созвал конференцию, с приглашением особо знатных больных из коммерческого флигеля, и без обиняков высказал свое медицинское кредо.
   - В медицине я не новичок, - сообщил густым, хорошо поставленным голосом, от звука которого некоторые медсестры возбужденно заерзали. - Не новичок, да, хотя работал большей частью в бизнесе. Но с вашим братом приходилось встречаться, аппендицит мне удаляли, гланды лечили... - здесь он сделал театральную паузу, выжидая, как примет коллектив шутку. Зал одобрительно загудел. - Короче, вашу богадельню придется основательно почистить. Я походил по палатам, потолковал кое с кем - полный бардак у вас. Вы тут все еще живете при советской власти; так мы не только на хлеб не заработаем, как бы еще с голым задом не оказаться, - переждав недоуменный ропот, веско продолжил:
   - У меня к любому сотруднику всего одно требование: приносишь дивиденд - иди, спокойно работай. Нет от тебя прибытку - гуляй на все четыре стороны. Держать насильно никого не будем. Уверяю вас, бездельников и пустомель никакие прежние заслуги не спасут. Но тем, что останутся... Вот я проглядел бухгалтерские ведомости - это же пещерный век, честное слово! Зарплата, смета на оборудование, на медикаменты, - а где графа убытков? Где прибавочная стоимость,