, недостойна, мало опыта и прочее, но в горячке перемен кому интересны амбиции рядовой медсестры.
   Попалась она под руку бывшему заведующему терапией, доктору Самохвалову, тот на нее цыкнул:
   - Ты что, Самойлова, не видишь, что творится? На панель захотела? Замри, чтобы тебя не слышно было.
   - Но вы же знаете, Валериан Остапович, я...
   - А я?! - доктор рыкнул так, что стекла задрожали. - А все мы? Нас, что ли, кто-то спрашивал, чего мы хотим? Иди на свой этаж и не рыпайся. Иначе врежу кулаком по башке, мало не покажется.
   Анечке доверили трех больных: бизнесмена Туркина, поступившего с подозрением на камень в почке; Леню Лопуха, боевика из охраны Монастырского, который неизвестно чем болел, хотя в диагнозе стояло - ангина; и старичка Никодимова, блеклого и сморщенного, как поношенный валенок, самого известного в Федулинске колдуна.
   Проще всего оказалось с Леней Лопухом. В первый же день они почти подружились.
   - Новая нянька? - спросил он, когда Анечка утром принесла свежие газеты, градусник и стакан крепкого чая с лимоном. В серых глазах парня она не увидела ни насмешки, ни угрозы. Так, обычное веселое любопытство.
   - Ага, буду за вами ухаживать. Вы же, наверное, слышали, какие у нас перемены?
   - Это ваши проблемы. Массаж делать умеешь?
   Анечка напряглась, и Лопух это заметил.
   - Не так поняла, сестричка. Я спину потянул на тренировке, только и всего. Ты меня не бойся.
   - Я и не боюсь.
   - Чего ж так глазенки забегали?
   Он говорил снисходительно, но это ее не задело. В его сероглазой улыбке не было оценивающей издевки, как у всех крутолобых.
   - У меня жених есть, - выпалила она совершенно некстати.
   - Повезло кому-то, - сказал Леня спокойно, и это был самый лучший комплимент из тех, которые ей приходилось слышать в больнице.
   - Он сейчас в отъезде, - Анечка и не заметила, как присела