ек Никодимов. - Тогда дыши. А жаль. Лягушкой тебе лучше. Ква-ква-ква - как хорошо. Никаких забот. Лови себе комариков.
   Заметив в кустистых зеленых глазках лукавый блеск, Анечка совсем осмелела:
   - Не хочу ква-ква. Отпустите, Степан Степанович.
   - Да я тебя вроде больше не держу... И где же он нынче обретается, наш князь? Не в курсе? Чего-то давно его в городе не видать.
   - За Егоркой поехал в Европу, - вдохновенно врала Анечка. - К празднику вернутся. Может, на Рождество и свадьбу справим.
   - Вона как... Ну-ну... Нашему теляти да волка поймать...
   По отделению летела как на крыльях. Действительно, не так страшен черт, как его малюют. Пронесло беду мимо, только волосики затрещали.
  
  ***
  
   ...Так и вертелась меж трех палат - и заработала прилично. Туркин совал доллары неизвестно за что, и старик Никодимов иной раз делал презенты - да какие! Подарил сережки: крохотные, золотые и с малиновыми камушками, вспыхивающими на свету подобно солнышку.
   Такие на улицу не наденешь, оторвут с ушами вместе.
   Еще поднес пасхальное яичко из тяжелого лазоревого камня, а внутри замурован темно-коричневый дракоша с черными, бедовыми глазками. Яйцо повертишь, и дракоша шевелится, подмигивает и даже, кажется, клацает зубастой пастью. Чудо, не яичко!
   Подарок сопроводил просьбой: "
   - Мышкина увидишь, передай, чтобы объявился;
   Нужен он мне. Передашь?
   - Конечно, передам, - осмелилась и спросила:
   - Степан Степанович, а не страшно вам быть колдуном?
   - Бывает и страшно, - серьезно ответил Никодимов. - А бывает, ничего. Кто тебе сказал, что я колдун?
   - Все про это знают. Да я сама вижу.
   - По каким же признакам?
   Девушка его больше не боялась, но, натыкаясь на болотное свечение глаз, все же иногда вздрагивала.
   - Хотя бы дракончик этот в яичке. Он при вас зубками щелкает, головой трясет - совсем