бинет.
   Анечке стало неловко, что явилась свидетелем семейной сцены, но Тарасовна ее успокоила:
   - Не бери в голову, девочка. Пусть ему совестно будет, не тебе.
   Усадила на то же место, что и в прошлый раз, и, кажется, ту же самую бутылку достала из холодильника.
   Улыбалась таинственно:
   - Хочешь секрет?
   - Ой, - сказала Анечка.
   - Вот тебе и "ой"... Написала я, написала Егорушке, сообщила, что ты приходила. И ответ есть. Письмо дома осталось, в другой раз покажу.
   Анечка затаила дыхание.
   - Кланяться тебе велел. И еще много разных слов наговорил, сама прочитаешь.
   - Почему же мне не пишет?
   - Дак он адреса твоего не знает. Откуда у него адрес, ты же не дала. Вот вы все молодые какие растеряхи. Попрощаться толком не умеете.
   - Мог бы на больницу написать, - вспыхнула Анечка.
   - Не желает, видно, на больницу. Я так думаю, чужих глаз опасается. Предмет у него вовсе не больничный, как я поняла.
   Тарасовна добродушно над ней посмеивалась, Анечка млела и, чтобы не ляпнуть что-нибудь несуразное, поспешила перевести разговор.
   - Ой, Прасковья Тарасовна, я ведь еще по другому делу зашла.
   - По какому же, голубушка моя?
   Анечка рассказала про Никодимова и про его просьбу передать привет Мышкину.
   - Никодимов? - переспросила Тарасовна, и вся теплота ее куда только подевалась. Вмиг посуровела. - Разве жив еще старый пройдоха? И чего ему надо от Харитона?
   - Хочет повидаться.
   - Но ты-то тут как затесалась?
   Анечке выпал денек много раз подряд краснеть.
   - Извините, Прасковья Тарасовна... Расспрашивал, я и сказала, что у меня жених есть. Ну и назвала Егорку.
   Нельзя было, да?
   - Неосторожно, - совсем уже ледяным тоном произнесла Тарасовна. - Очень неосторожно, девочка. Ты хоть знаешь, кто такой Никодимов?
   - Знаю. Он колдун и миллионщик.
   На этом месте