няй на себя... Третий пункт: захват земельных угодий. Предупреждали, не лезь на Лебяжье озеро. Полезла... Пункт четвертый...
   - Может, хватит, сынок? - перебила Тарасовна. - Или не натешился еще?
   - Хватит так хватит. По всем статьям наказание одно - высшая мера.
   Слушая, как гнусавый "покойник" бубнит по чистой бумажке, Анечка немного успокоилась, решила, что это, скорее всего, какая-то игра, затеянная по незнакомым ей правилам, не может все это происходить всерьез. Так не бывает. Сейчас мужчины рассмеются, суровая будущая свекровь нальет всем по рюмочке вина, и они полюбовно разойдутся, и не ей, несмышленой, судить, какой смысл в этой страшноватой поначалу игре. Лишь бы все поскорее закончилось.
   Оно и закончилось, но не так, как она ожидала.
   - Хоть какой-то стыд у вас есть, - укорила Тарасовна. - Говорю же, отпустите девчонку. Ей-то за что пропадать?
   Не ответили. Человек-"дракон" выпустил из рукава черный шнурок, наподобие детской скакалки, и с умным видом накинул его сзади на шею Тарасовны. Потом встал и, перехлестнув скакалку крест-накрест, одной ногой наступил женщине на позвоночник, вдавив ее в стол. Товарищ помог ему, ухватив старуху за уши. Тарасовна прохрипела: "Передай Егорушке..." - но язык у нее вывалился, из красного лицо стало сизым, и глаза поплыли Анечке навстречу, как две всплывших из речной глубины серебристых ягоды. В них столько было печали, сколько не выдерживает человеческое сердце.
   Анечка охнула и повалилась набок.
   Когда очнулась, мужчины прикуривали от зажигалки.
   - Надо еще в Центральную заскочить, - сказал "дракон". - Там сегодня вроде выдача.
   - А эту куда? - "Покойник" ткнул пальцем в Анечку. - Следом за бабкой?
   - С какой стати? Ты ее знаешь?
   - Нет, а ты?
   - Так чего самовольничать?
   - Не здесь же оставлять.
   - Никто и не говорит. Забросим по дороге к Рашидову