Какой еще Равиль? Нет тут никакого Равиля. Ступай отсюда, странник.
   На всякий случай Мышкин вставил в дверь ногу.
   - Не дури, девушка. Я знаю, он дома, и он меня ждет. Не веришь, пойди спроси.
   - И что сказать?
   - Скажи, Сапожок приехал.
   - Зачем приехал?
   - Не зли меня. Роза, получишь в лоб.
   На смуглом, красивом лице удивление.
   - Откуда меня знаешь, а?
   Мышкин решил, что хватит переговоров. Отодвинул цветастую женщину плечом и шагнул в затхлый полумрак прихожей, где под потолком болталась единственная лампочка на голом проводке. Уверенно прошел коридором, толкнул одну дверь, другую, женщина еле за ним поспевала, бормоча себе под нос то ли ругательства, то ли молитву.
   В огромной полуподвальной комнате, сплошь заваленной какой-то рухлядью и заставленной древней мебелью, за дощатым столом сидел человек живописной внешности, явно подземный, а не дневной житель: массивный, бритый череп, обернутый подобием чалмы, жирное лицо с бугристыми щеками, могучий носяра, короткая, вроде пенька, шея, крутые, как две штанги, плечи, и сквозь все это экзотическое великолепие - пронизывающий, хитрый, улыбающийся взгляд.
   - Я тебя по шагам узнал, Сапожок, - заговорил толстяк неожиданно мягким, нежным, густым голосом. - Крадешься, как рысь. Видать, большую погоню за собой тянешь, а, Сапожок?
   Мышкин молча подошел, толстяк поднялся навстречу, и они обнялись, прижавшись щеками, будто два низкорослых, кряжистых дубка сплелись.
   - Ну будет, будет, - первым отстранился татарин. - А то ведь расплачусь.
   - Ничего, - растроганно сказал Мышкин. - Повод есть. Столько лет прошло, а тебя все никак не ужучат.
   - Кто ж меня ужучит, Сапожок? Уж не эта ли мелюзга, что поналезла изо всех щелей?!
   Роза, увидев такое единение, быстро собрала на стол: бутылка, тарелка с мочеными яблоками, сыр, хлеб. Успела пожаловаться: