да бы не посмел даже дыхнуть в вашу сторону. Не то что толкнуть в бок.
   - За кого же ты ее принял? - прищурился Равиль.
   - Думал, может, привратница либо повариха.
   - А этих, значит, можно пихать? - не унималась самолюбивая родственница. - Раз в услужении, значит, не человек? Так, по-вашему, выходит?
   - Не совсем так, уважаемая Роза Васильевна, Для меня каждая женщина в первую очередь будущая мать. Каким чудовищем надо быть, чтобы поднять на нее руку.
   " - Зачем же пихнул?
   - Устал с дороги, трое суток не спамши. Вот и качнуло.
   Равилю надоело их слушать, он достал из-под стола портативный телефон, вытянул антенну и очень быстро и четко сделал два звонка. Из его разговора с абонентами мало что можно было понять, кроме того, что созвонился он с добрыми, хорошими людьми, которые озабочены не только его собственным здоровьем, но также состоянием всех близких ему друзей и родственников, включая давно усопших. Слова "услуга", "ксива", "стечкин" и "баксы" промелькнули в потоке взаимных любезностей как некие незначительные междометия.
   Повесив трубку, Равиль спросил:
   - Ночевать здесь будешь?
   - Если не прогонишь.
   - - Розуля, вызови для него Райку-Пропеллер. Пусть сбросит дурное семя.
   Тут уж Роза Васильевна взъярилась не на шутку.
   - Райку? Да ты в уме ли, Абдуллай? Ей пятнадцати нету, она мне как дочь, а ты со старым быком сводишь!
   Он же ее раздавит. Или покалечит. Шнобелем переломанным проткнет насквозь. А ей только жить бы и жить.
   - Цыц, баба! - прикрикнул Равиль. Кинул Мышкину связку ключей. - Там от машины и от входной двери...
   Ступайте, ребята. Раньше уйдете, скорее вернетесь. Я буду ждать.
   Мышкин наклонился к нему, и они вторично ласково соприкоснулись щеками...
   Сели в черный "ситроен", поехали на Черемушкинский рынок. Мышкин за баранкой, Роза Васильевна на заднем сиденье.