бе.
   - Окстись, все равно живым не уйдешь. Отбомбился, дядя.
   Надвигались умело, врассыпную, лезвия плыли низко над землей - тоже воровская, знакомая ухватка. Придется попотеть, подумал Мышкин. Краем глаза ухватил, как очухавшийся крепыш кому-то машет рукой, кого-то окликает из своих. Сколько их тут на рынке натыкано - неизвестно, но похоже, целая роща.
   Мышкин расслабился, приготовившись к первому броску: скорее всего, кинется вон тот, рыжий, рот в пене, нетерпеливый...
   И тут сбоку, от скобяной лавки, раздался женский визгливый окрик:
   - Стой, падлы! Перещелкаю, как сук! - и следом два негромких, характерных хлопка. Вот это да! Роза Васильевна подоспела.
   Стояла в надежной стрелковой стойке, спиной к стене, в сжатых, вытянутых руках - массивный "стечкин".
   Бандюги оторопели.
   Чтобы их обогнуть и очутиться рядом с женщиной, Мышкину понадобились доли секунды.
   Хотел забрать пистолет, не отдала.
   - В машину, Сапожок. Быстро.
   Откуда что взялось: блеск глаз, повелительный голос, как у взводного, стремительная боевая осанка - поневоле Мышкин залюбовался.
   - С тобой, Роза Васильевна, хоть; в разведку, - заметил восхищенно.
   До "ситроена" дотянули без затруднений, хотя братва кралась следом, но на почтительном расстоянии: понимали, чертова баба не шутит.
   Мышкин сел за баранку. Роза Васильевна стояла у открытой дверцы, ждала, пока включит движок, но уехать сразу не удалось. Дорогу перегораживал зеленый "жигуль", правда, с водилой внутри. Пока он сдвигался в сторону, давешняя голоногая девчушка, помощница усатого, привела мента в капитанской форме. Мент, не обращая внимания на Розу Васильевну с пистолетом, бесстрашно рванул дверцу. Мышкин опустил стекло.
   - Тебе чего, служивый?
   - Нарушение общественного порядка, - объяснил милиционер. - Придется пройти в отделение. ;
   На вид ему лет сорок,