нул из окошка паспортист:
   - Готово, господа. Извольте полюбоваться.
   Год рождения сиял новой датой - 1940, - и никаких следов подчистки.
   - Крепко, - одобрил Мышкин. - Хозяин паспорта живой или как?
   - Или как. Царство ему небесное, - паспортист истово перекрестился. - Отсюда и цена.
   Мышкин расплатился пятью стодолларовыми купюрами, и молодой человек откланялся.
   Из больницы заехали в ближайшее "срочное фото" на Ленинском проспекте, отоварились снимком.
   В сущности, все дела, намеченные на, сегодняшний день, Мышкин завершил.
   - Ты не голодная? - спросил у Розы Васильевны.
   - Ну как сказать...
   - Приглашаю в ресторан.
   - В этом наряде не очень-то...
   - Ничего. Вон "Гавана" рядом. Сойдешь за африканскую чумичку.
   - Чудесный комплимент, - Роза Васильевна ослепительно улыбнулась. - Что ж, поехали, кавалер.
  
  Глава 7
  
   Медведь-шатун спустился с гор в ноябре. Слухи поползли ужасные. Сперва он унес в чащу десятилетнюю девчушку из Угорья, собиравшую с подружкой грибы возле заброшенной штольни. Подружка не видела медведя, только услышала визг и тяжелые, удаляющиеся шаги - больше ничего. Она рассказала, что треск прокатился такой, словно сквозь лес продирался трактор. Девочку искали трое суток, но не нашли.
   Вскоре напал на стоянку туристов, расположившихся километрах в двадцати от поселка. Туристы - трое молодых мужчин и одна женщина - были вооруженные и, судя по разным признакам, люди бывалые, но почему-то не оказали медведю никакого сопротивления. Стоянку обнаружили в неузнаваемом виде: клочья палаток, разбросанные повсюду съестные припасы, консервные банки, смятые в лепешки, обрывки одежды, кровавые следы и неизвестно с какой целью нарытые ямы, в одной из которых на дне лежала оторванная мужская голова с задорным чубчиком и с выдавленными глазницами. Куда подевались другие люди, неизвестно. Можно