м, будто навек. Ему было неловко, что забрал у друга женщину, хотя Равиль вроде обрадовался, узнав новость.
   Сказал, что рад сделать подарок, но попросил не перегружать Розу Васильевну тяжелой работой.
   - Она двужильная, - объяснил с загадочной усмешкой, - но светлячок в ней хрупкий. Погаснет - выкидывай на свалку. Не хотелось бы. Я ее берег. Такие бабы на дороге не валяются.
   - Не сомневайся, - уверил Мышкин. - Не погаснет.
   Равиль предложил ему в дорогу парочку ребят-истуканов, которые пригодятся, ежели придется отмахиваться. Качки проверенные, битые, одна мозговая извилина на двоих, на добычу кидаются, как псы.
   Мышкин поблагодарил и отказался. За это Равиль его осудил.
   - Напрасно, Харитон. Мы с тобой уже не те, какими были, а времена лихие. Беспредел. Иногда не грех подстраховаться. Но ты же упрямый, черт. По-прежнему только себе доверяешь. Худая привычка.
   - Не в этом дело, - сказал Мышкин. - У меня ходка прогулочная. Проведать надо кое-кого. Твои батыры будут под ногами путаться.
   - Как знаешь. Не пропадай, брат, опять на десять лет.
   Нам ведь жить не так много осталось. Управишься, возвращайся. Работа всегда найдется.
   - И за это спасибо.
   Обнялись и разошлись.
   Роза Васильевна весь вечер и все утро куксилась, ей пришлось объяснять Равилю, почему на такое решилась.
   Как проходило объяснение, Мышкин слышал из соседней комнаты, где кемарил на диване. Женщина сказала:
   - Я уйду с ним, Абдуллай?
   Равиль ответил:
   - Конечно, иди. Но почему так, Роза? Понравился тебе?
   - Ты же знаешь, Абдуллай. Ты мне люб, но тебе я не нужна. А ему сгожусь. Он сам попросил.
   - Не надейся на него чересчур. Сапожок к женщинам брезгливый.
   - Я уже поняла.
   Дальше они еще о чем-то шушукались, но Мышкин уснул, хотя ему было интересно.
   Пока шли по улице, молчали. Роза Васильевна взяла