- Что я, лосиха, что ли? Нельзя по-людски доехать.
   Мышкин свернул с тропы, опустился на поваленное дерево. Достал сигареты:
   - Садись, Роза Васильевна, отдохнем, подымим.
   Женщина присела чуть поодаль, сигарету приняла.
   Вдруг такая благодать на них навалилась, такой мушиный звон и колеблющееся солнечное марево, что оба как-то враз осоловели.
   - Говоришь, доехать, - растроганно заметил Мышкин. - Такую красоту упустил. У тебя дети есть?
   Роза Васильевна дымом поперхнулась.
   - Тебе-то что?
   - Вот и вижу, что нету. А зря. Женщина обязательно должна родить. Ничего, мы это поправим.
   - От кого родить? От какого-нибудь бандита, вроде тебя?
   - Зачем же с ними водишься, коли так?
   Женщина вздохнула, прикусила травинку.
   - Чего уж теперь. Я сама бандитка, кто еще. Так жизнь повернулась.
   Мышкин покосился на нее, сверкнул бельмом.
   - Ошибаешься, девушка. Мы с тобой не бандиты и никогда ими не были. Абдуллай тоже не бандит. Нас гонят по свету, мы сопротивляемся. Извечный порядок порушен. Не трудом стали людишки жить, нахрапом. Попривыкли, будто так и надо. Каждый думает, коли не словчу, самого облапошат. По-хорошему говоря, как у нас теперь живут, лучше умереть. Но скоро все наладится. Придет сильный человек и всех образумит. Рассадит волков отдельно, овец отдельно. Тогда по-настоящему узнаем, кто бандит, а кто жертва.
   Роза Васильевна слушала его внимательно и даже как-то незаметно придвинулась поближе.
   - Чудной ты, Харитон Данилович. То солидный мужик, а то рассуждаешь как маленький. Вождь к тебе придет. Да если придет, тебя первого посадит. И меня следом.
   И Абдуллая. По накатанной дорожке. А те, что впрямь виноваты, от любого суда откупятся. Они всегда откупаются.
   - Суд бывает разный, - возразил Мышкин. - Есть такой, где денег не берут.
   - Это верно. - С чистого, смуглого