ики сказывали. Сатана не первый раз к нам заглядывает. Но прежде людишки как-то спасались, в леса уходили. Нынче вряд ли получится. Крепко взялись. По телику я слыхал: полигон для реформ.
   Просидели около часу. Допили вторую бутыль. Постепенно из Калины Демьяновича слова посыпались, как песок из мешка. Он то плакал, то пытался запеть. Тянулся к Мышкину с поцелуями, рассопливился. Рассказал, как погибла Тарасовна, подлой смертью на шнурке. Он сам не присутствовал, но свидетель есть. Девчушка Аня Самойлова, медсестра из больницы. Она как раз зашла навестить Тарасовну. Еще вроде замешаны в преступлении сыновья Тарасовны - Иванка да Захар, но это, может, брешут, хотя, скорее всего, правда. В очередной раз разрыдавшись, старик сказал:
   - Ты же помнишь, Харитоша, как она ко мне относилась, как жалела. Токо с ложки медом не кормила. Без нее мне худо, а помирать страшно. Грехи не пускают с земли. Грехов на нас много, Харитоша, чего скрывать.
   Потому и наслал Господь муку.
   - Ты про Аню сказал, про свидетельницу. Она где?
   Убили, конечно?
   Старик в восторге всплеснул руками.
   - Вот и нет, Харитон! Живая и совершенно здоровая.
   Хакасский ее к себе забрал. В чем тут фокус, сам не пойму.
   Повсюду ее с собой таскает. Наряжает, как барыню.
   - Кто такой Хакасский?
   - Хакасский Саня - он и есть посланец сатаны. По всем мастям в козырях. У него подручным Гека Монастырский, нынешний мэр, его ты должен помнить. Банк "Альтаир". И еще Гога Рашидов. Главный их охранник и душегуб. На сто шагов не подпустит, даже не надейся.
   Снимут на расстоянии.
   - И у Рашида небось не две головы.
   - Брось, Харитон. Чего сделано, не вернешь. Поживи чуток. Милую Прасковью из гроба не подымешь. Отступи.
   Роза Васильевна, долго слушавшая молча, подала голос:
   - Отступит он, как же. Вы же видите, дедушка, у него рог на лбу.
   -