о? Взять - а потом куда деть?
   - Ах ты, божия коровка, - умилился Хакасский. - Взять - значит вывести в контуры видового соответствия.
   Сохранить вид хомо-сапиенс возможно, лишь подбив его в единый этнический баланс, закольцевав всепланетной экономической структурой. Этнический хаос - вот главная угроза существованию человечества. Это та черная дыра, куда засасывает великие замыслы. Впрочем, боюсь, это все для тебя слишком сложно.
   - Но почему я? - спросила Анечка. - У нас в больнице вон сколько девушек, да еще какие есть красавицы, не мне чета. Может, вам к кому-нибудь из них подобрать ключик? К ихнему коду?
   Когда она начинала умничать, Хакасский раздражался, иногда ее поколачивал, но не сильно. Чаще уходил в себя, а ее отправлял восвояси. Психологический опыт длился так долго, что если бы речь шла о любом другом мужчине, Анечка заподозрила бы, что он в нее влюбился.
   Но думать так о Хакасском не приходилось. Все равно что предположить в ледяном сугробе склонность к веселой шутке...
  
  ***
  
   - Садись, - велел Хакасский. - Пей кофе и ешь.
   - Благодарствуйте. - Анечка опустилась на краешек кресла.
   - Почему хмурая? Не выспалась? Или опять о женихе вспоминала?
   - Чего про него вспоминать, он и так каждую ночь мне снится.
   Хакасский сделал злые глаза.
   - Я же запретил. Или не поняла?
   - Что запретили, Александр Ханович?
   - Не прикидывайся. Думать о нем запретил.
   - Нет, я поняла. - Анечка подняла руку и по пальцам начала считать:
   - Вы запретили думать о женихе, о родителях, о больнице, обо всей прежней жизни. Я и не думаю. Днем не думаю, они во сне приходят. Иногда поодиночке, а иногда сразу все вместе.
   У Хакасского дернулось веко, это плохой знак: он в меланхолии.
   - Хорошо, давай повторим урок. Чего тебе не хватает?
   - Всего хватает.
   - Кто тебя спас от смерти?
   - Вы