Вы спасли.
   - Кто тебя сделал богатой и счастливой?
   - Вы, Александр Ханович. Только, пожалуйста, не волнуйтесь. Когда вы волнуетесь, у вас такое лицо, как у покойника.
   - Тогда ответь. Учитывая все, что я для тебя сделал, зачем тебе жених?
   - Да не нужен он мне вовсе, - искренне воскликнула Анечка, - но я же не виновата, если снится.
   Разговор о женихе редко заканчивался благополучно, но Хакасский считал, что эта тема один из узловых моментов в программе внедрения в психику объекта. Он цитировал по этому поводу швейцарского психиатра Рувенталя, у которого сказано, что обнаружение в подсознании пациента наиболее уязвимой зоны и последовательное воздействие на эту зону позволяет пробить брешь в психике и установить с больным глубокий личностный контакт.
   - В каком виде снится? В эротическом? В ментальном?
   - Сегодня мы плавали в озере. - У Анечки в груди потеплело. - Так славно было: брызги, солнце. А потом мне в ногу вцепился чудовищный слизняк, и я стала тонуть. Кричу Егорке: тону! тону! - а он уже далеко. Плывет - и лицо сияет, глаза смеются, не верит: как можно утонуть в такой день, в таком тихом озере. Он же не знает, что я плохо плаваю. Он вообще ничего про меня не знает.
   - Утонула?
   - Спаслась. Он вдруг рядом оказался, поднял на руки и понес.
   - Как понес? По воде?
   - Но это же во сне, Александр Ханович.
   Хакасский плеснул в остывший кофе немного коньяка.
   - Да-а, - протянул укоризненно. - Сон паскудный.
   С фаллической символикой. Прогресс идет медленнее, чем я рассчитывал. Слишком сильна в тебе физиология.
   Вспомни, кончала во сне или нет?
   - Что вы, как можно. - Анечка зарделась. - Я наяву-то уж не помню когда...
   - Как не помнишь? А на той неделе?
   Анечка потянулась к шоколадной конфете, которую с самого начала приглядела. Разыграла фигуру молчания.
   Она всегда так