час ни проклинали, мы не имеем права забывать об этом. Именно благодаря президенту бедный российский обыватель получил возможность увидеть переполненные магазинные прилавки, как во всем цивилизованном мире...
   Монастырский увлекся и будто прирос к микрофону, но Хакасский, приблизившись, незаметно ткнул его локтем в бок, и Гека тут же опомнился.
   - Извините, заканчиваю, - под гул восторга смахнул с глаз скупую слезинку, дал знать рукой, и оркестр вновь грянул: "Боже, храни Америку!"
   В кабинете мэра Симон Зикс устроил городскому голове выволочку. Выволочка тоже носила обязательный, отчасти ритуальный характер. Едва Монастырский почтительно заикнулся об очередной субсидии, Симон резко отрубил:
   - Хрен тебе моржовый, а не транш! Обнаглели тут, понимаешь. Никакой ответственности, честное слово!
   Только дай, дай!.. Не получишь больше ни цента.
   - Но почему, почему? - Монастырский театрально обиделся, надул щеки, вылупил прозрачные, как виноградины, глаза. - Мы же выполняем условия. Вот и господин Хакасский может подтвердить.
   - И на сколько же сократилось поголовье в твоем паршивом городишке?
   Монастырский приосанился, здесь он был неуязвим.
   - В полном соответствии с программой, дорогой Симон. В этом году на одну треть. Остальной контингент практически стерилизован. Создана видимость естественной убыли. Все цифры под рукой, можете проверить.
   - Медленно, - сказал Симон. - Пора сделать поправку на азиатский финансовый коллапс.
   - Уже сделали. Но в Федулинске, если я правильно понял, отрабатывается мягкий, бархатный вариант. Или я не прав?
   - Какое имеет значение, прав ты или не прав... - Симон заметно смягчился. - Пригляди за моими черкесами, а мы с Сашей прогуляемся по городу. Встретимся за обедом.
   Поехали на отечественном пикапе втроем - Хакасский, Элиза и Симон, да еще молчаливый водила Григорий, которого