- обратился к трем аборигенкам в живописных попсовых лохмотьях, а точнее, полуобнаженным, - хотите такие колечки?
   Девицы ошалело захлопали ресницами и сытно зачавкали жвачкой, как разбуженные свинки.
   - О, господин! - пропели в один голос и жеманно захихикали.
   - А что, граждане, - повысил голос Симон. - Кто хочет заработать лишний доллар?
   В толпе зевак произошло хаотическое перемещение, и вперед выдвинулся высокий, крепкий паренек, тоже со жвачкой, тоже просветленно улыбающийся, но с выбитыми передними зубами, отчего речь у него была несколько приглушенной и невнятной.
   - Скажи, барин, что делать, а мы сделаем, - произнес он, приняв характерную позу бычка.
   - Кто это мы?
   - Да вся здешняя братва.
   - А кто я - знаете?
   - Еще бы не знать, - в глазах идиота сверкнуло неподдельное восхищение. - Вы - Брюс Виллис. Из "Крепкого орешка".
   Симон обернулся к Хакасскому, тот задорно улыбался.
   - Здорово, - признал американец. - С виду никаких отклонений. Хоть выставляй на Брайтон-бич.
   - В том-то и суть воздействия. Внешний рисунок личности остается узнаваемым. Эксперимент-пси. То ли еще сегодня покажу.
   - К боли они чувствительны?
   - Минимально. Как бультерьеры.
   - Так чего делать, батя? - напомнил о себе идиот. - Кого мочить-то?
   - Тебе, видно, все равно кого?
   - Так ведь за доллары, не за деревянные, - парень гулко хохотнул, и шелапутные девицы поддержали его эротическим повизгиванием. Видно, слыл у них остроумцем.
   На выходе из магазина Симон кинул десятку в пластиковый пакет старухи нищенки с кирпичными щеками и озорными глазами. Вокруг нищенки расположилось с пяток цыганят, на груди у нее висел плакат: "Помогите, Христа ради. Очень кушать хочется".
   Симон поинтересовался у Хакасского:
   - Как понять? Деталька-то выпадает из общего настроения.
   - Не думаю. Тут замысел