же? Коли ты какой-нибудь фортель выкинешь, моя бедная головушка первая с плеч слетит.
   Ее рука уже бродила по его животу, от быстрой, умелой ласки ему стало тепло, как от грелки.
   - Ирина, услышат!
   - Да мы потихоньку, все же спят, - заворочалась, пристраиваясь половчее. - Ох соскучилась, Егорушка, ох соскучилась... Жду не дождусь, когда удерем на волю.
   - Вместе удерем?
   Лишь на мгновение отстранилась.
   - О чем ты, родной? После тебя все одно ни с кем не смогу. Веришь мне?
   - Еще бы, - самодовольно сказал Егорка.
  
  ***
  
   ...В первый день, когда мотал дружину по песчаным карьерам, уже уверился, что Федор Игнатьевич жив-здоров, взял их под караул, повел. У них этот маневр на всякий случай был отработан с лета. Жакин много чего приготовил к приходу гостей, это лишь одна из его уловок. Его нельзя было застать врасплох, и, честно говоря, Егорка недоумевал, как умный и прожженный Спиркин на такое понадеялся. Может, слишком уверен в себе, а может, упустил из виду, что таежные тропы отличаются от городских перекрестков. Так или иначе Егорке понадобилось только пригнуть на ходу молодую березку, да еще, будто невзначай, спихнуть в овраг каменюку величиной с телячью голову. И через два часа на выходе из карьеров он увидел ответный знак - небрежную насечку на коре старого дуба. Как дружеское рукопожатие учителя.
   Правда, когда обвалил камень, подозрительный Микрон, шедший сзади вплотную, чуть не толкнул его следом.
   - Ты что же, гад! - заревел в спину. - Озоруешь?!
   А ну подыми!
   - Что поднять? - искренне удивился Егорка.
   - Чего скинул? Ах ты, вонючка! Думаешь, не видел?
   Подоспел на шум Спиркин. Микрон путанно начал объяснять, что эта сволочь только что пыталась улизнуть и... Спиркин остановил поток горячечных фраз, обернулся к Егору:
   - Что такое?
   Егорка сочувственно покрутил пальцем у виска.