, и он подал ей знак, дескать, все о'кей!
   В дороге Микрон опять держался у него за спиной, а Спиркин то шел рядом, то отставал. Когда отставал, Микрон заводил с юношей шутливый разговор:
   - Что, сучонок, чуешь, да?
   - Зимой пахнет. Хорошо.
   - Подыши, подыши на прощанье.
   - Вы разве уезжаете, Микрон Микронович?
   - Скоко до бабок идти, стоко твое. Остальное наше.
   Понял, нет?
   - Напрасно вы сердитесь. Микрон Микронович. Ногу не я вам поранил, Жакин. Я ему не указ.
   Матерый бандит открыл ему задушевную мысль:
   - Слышь, сучонок, я ведь тебя не потому завалю, что ты мне в душу насрал. По другой причине.
   - По какой же?
   - Таким, как ты, жить вредно. Я тебя давно раскусил.
   Думаешь, умненький и чистенький, а все кругом в говне.
   Ошибаешься, гнида.
   Егорка обернулся:
   - Жаль тебя, Микроша. Злоба тебя искорежила. Может, ты даже новый русский.
   - И за это ответишь, - пообещал бандит. - Пулька не смотрит, кто новый, кто старый.
   Поговорили и со Спиркиным. Ближе к развязке тот немного нервничал. На последнем отрезке пути он обращался с Егоркой бережно, как с девушкой.
   - Одного не пойму, малыш, как ты очутился у вепря в подмастерьях? В такой-то глуши. Образованный, современный мальчуган из столицы. Или наводка была?
   - Обстоятельства, - ответил Егорка глубокомысленно, - иногда сильнее человеческих желаний.
   - Я так не думаю. Человек - кузнец своего счастья.
   Особенно в нынешнее время, когда все пути открыты перед молодыми. Хоть торгуй, хоть иди в брокеры, кто посмышленее, и в банкиры выбивается. Понятно, для банкира ты рожей не вышел, но все равно, какая радость жить в тайге? Ты же не зверюга лесная, как Питон.
   - Никогда я к богатству не стремился. Меня и матушка, бывало, поругивала. Хоть бы, говорила, с братьев брал пример. У одного лавка, у другого мастерская...