сь Егорке, он обрел истину. И чем все кончилось? Да все тем же - деньги, добыча, кровь, бандитская рожа и пуля в лоб. Куда дальше идти? Может, к Ледовитому океану?
   Жакин прочитал его мысли.
   - Не мудри, Егор. Сапожок ждет. Ему помощь нужна.
   - Кого-нибудь замочить? - горько усмехнулся Егорка.
   - С этим бы он справился.
   - Зачем же тогда?
   - Давай присядем, отдохнем маленько.
   Расположились на поваленном дереве, Жакин задымил. Ранний морозец похрустывал в лесных костях, тишина слезная, без мути, синь небес без единого облачка, с желтоватой искрой. Единственный внятный звук: раздухарившийся Гирей где-то поблизости ломал кустарник.
   У Жакина лицо темное, стянутое морщинами в древний узор. Но ярко-синие глаза, как всегда, пылают неугасимо из-под выцветших бровей. Заглянешь в них невзначай, сомлеешь.
   - Не печалься, Егорка. - Старик ласково прикоснулся к его руке, пытал синим взглядом, замешенным на жути. - То ли еще будет.
   - А что будет?
   - Нашествие, сынок. Они хотят нас под корень свести, а мы не дадимся.
   - Кто они-то, кто? - вспылил Егорка. - И кто мы?
   - Об этом ты лучше меня знать должен. Ты молодой, умный, сильный. К тому же - спаситель. Тяжко, конечно, спасителем быть, но кому-то надо.
   - Ох, Федор Игнатьевич, пустые слова. Под ними ничего нет.
   - Сам знаешь, не пустые. - Окутанный дымом, учитель самодовольно улыбался. - Коли пустые, почему горюешь?
   - Я не горюю. Жить смутно.
   - Это бывает. Сперва смутно, после ничего. Погляди хоть на меня. Сколько раз я себе говорил: амба, хватит.
   А утро придет, птичка чирикнет - и вроде терпимо.
   - Как же вы один останетесь?
   - Буду ждать вас с Харитоном. Управитесь, приезжайте на побывку. Невесту прихвати. Хочу поглядеть, какая она.
   - Обыкновенная. Может, и нет ее. Может, у нее давно другой жених.
   - Таких, как ты,