раз не угадаешь, как лучше, ей-Богу. А ну, как фугасом бы пальнули?
   Никодимов наставительно заметил:
   - Самомнение у тебя большое, Палыч, зато умишка кот наплакал. С какой стати фугас, ежели у нас на машине красные номера?
   - Значит, бес попутал, - признался Хомяков.
   Прибыли на окраину, где на отшибе от домов темнело низенькое кирпичное строение, то ли амбар, то ли подстанция. Чтобы ни у кого не оставалось сомнения, на углах здания красовались крупные черные буквы "М" и "Ж". Видно, эти "М" и "Ж" давно никто не посещал, к кирпичной коробке вилась еле приметная тропка.
   - Узнаю Харитона, - радостно прокудахтал Никодимов. - Где дерьма побольше, там и он.
   Машину он отправил домой, велев вернуться через три часа. Гуськом побрели по тропке, причем занедуживший Палыч цеплялся за куртку Розы Васильевны.
   Мышкин наблюдал за гостями через узенькое окошко-бойницу. Железная дверь в стене будто сама собой перед ними отворилась. Переступив порог, они очутились в небольшой освещенной прихожей, как в обыкновенной городской квартире, даже с вешалкой для одежды и подставкой для обуви на полу.
   Мышкин стоял в дверях и казался огромным, как выставленный шкаф. Никодимов старым козленочком подкатился к нему, утонул в его объятиях.
   Их встреча умилила Розу Васильевну, хотя она и виду не подала.
   - Пес меченый, - нежно бормотал старик, - живой!
   Вот не чаял свидеться. Надеялся, а не чаял. Значит, вернулся. Значит, еще покувыркаемся.
   В тон отвечал Мышкин:
   - Что ты, что ты, брат Степан, еще повоюем. Еще попьем водочки с хлебцем.
   Рядом в басовом ключе гудел маленький, сморщенный, с окровавленной мордой Палыч:
   - Ах, хорошо, ах, славно, какие люди сошлись!.. Гонят нас, ребра ломают, зубья крушат, а заглянешь в сортир - и снова будто в раю.
   Мышкин и его приветил. Отпустив Колдуна, ласково потрепал по волосам.