протрезвится никак... Ты сам-то, братишка, из какой группировки?
   - Одиночка, - сказал Егор. - Только что с северов.
   Та, что засела на колени, уж больно азартно егозила, и Егор ее спихнул.
   - Тебя как зовут, малышка?
   - Лиза.
   - У тебя лично, надеюсь, все в порядке? Кризис не задел?
   - Почему так думаешь?
   - Да вон ты какая лакомая.
   - Увы, - улыбнулась Лиза, - внешность тоже в цене упала. Боюсь, не пришлось бы бриллианты и норковую шубу на картошку менять.
   В ее красивых глазах не было никакой мысли, зато светилось животное очарование, дававшее ей большой шанс на выживание в рыночном мире.
   - Правильно Вадик сказал, хотят буржуазию уничтожить. Вчера по телику показывали... Опять всякая нечисть наверх полезла. Фашисты, коммуняки - жуть!
   Упомянутый Вадик, допив рюмку, поинтересовался:
   - На северах как? Чем в основном промышляют?
   Импорт туда доходит, нет?
   - На северах жрать нечего, - сообщил Егор. - Да и мерзнут там без мазута. Но ничего, народ за свободу из последних сил цепляется. Как говорится, прозрел. Обратно к дешевой колбасе не загонишь.
   Из "Калигулы" вышел, как из музея современной моды. От итальянского двубортного кожана до суперэлегантных замшевых башмаков - все на нем было добротно, дорого и сердито, и при этом, постарались на славу девчата, вся одежда сидела как влитая. Он сам себе понравился, покрутившись перед зеркалом, - истинный европеец, разве что васильковый взгляд подводит, выдавая славянскую натуру. Он не сообразила отеле разменять немного валюты, а деревянные у него кончились, поэтому пришлось в магазине расплачиваться зелеными. Все удовольствие, вместе с кожаной визиткой, зонтиком и атташе-кейсом, обошлось ему в три с небольшим тысячи. Он понял, что сделал ошибку, когда на виду у юных буржуа раскурочил банковскую упаковку: уж больно засуетились мужики, а Вадим даже не