его у тебя в кармане.
   Гена для психологического воздействия нажал кнопку на откидном ноже, и тусклое лезвие щелкнуло в сантиметре от Егоркиного бока.
   - Надеюсь, - сказал фиксатый, - ты в разуме, малец? Нарываться не будешь?
   - С какого хрена мне нарываться? - успокоил Егор. - Но все же хочу вас предупредить, господа.
   - О чем?
   - Лучше бы вам держаться от меня подальше. Вы поскольку кружек сегодня приняли?
   - Чего? - переспросил фиксатый. Но Егор смотрел на его товарища с длинным ножом, и от укоризненного взгляда тот вдруг покрылся испариной.
   - Ты чего? - психанул он. - Пугаешь, что ли? Да мы тебя, блин, сейчас в клетку распишем.
   - Нет, не распишете, у вас силенок маловато. Лучше ступайте в церковь и поставьте свечку, что ее мимо пронесло.
   - Кого ее? - с неиссякаемым любопытством потянулся сбоку фиксатый и вмиг схлопотал локтем в кадык, перегнулся к земле и начал хватать ртом воздух, мучительно багровея. Генину кисть с ножом Егор прижал к скамье. Продолжал смотреть в мутные глаза, где закипала блатная истерика. Предупредил:
   - Брось нож, урка. Живой уйдешь.
   Гена послушался, выронил нож, но это была уловка.
   - Мы пошутили, - сказал он.
   - Я понял. Что дальше?
   - Ты кто? Из Малаховки, что ли? Чего-то мне твой рыльник знакомый.
   Фиксатый корчился на скамье, ему уже удалось раза два вздохнуть.
   - Знаете, в чем ваша беда, ребятки, - посетовал Егор. - Вас мало били. Вы нападаете превосходящими силами и поэтому редко получаете сдачи. И решили, что вы лихие и непобедимые. А это совсем не так. Поодиночке вы дерьмо. Людьми не стали и даже смерти не чуете. Вот ты, Геннадий, через секунду можешь помереть. Хоть чувствуешь это?
   Истерика в уголовных глазах потухла, и Егор с облегчением увидел, что Гена отказался от мысли напасть исподтишка.
   - Извини, земеля. - Гена попробовал освободить