ивот: еле успел увернуться. Но все равно он был рад.
   За те годы, что провел в Угорье, Егор часто думал об этом человеке, пытаясь понять, какая в нем тайна. С виду мужик как мужик, крепко сбитый, немногословный.
   В сущности, невежественный, малограмотный, хотя много странствовал и от жизни, конечно, нахватался ума.
   Но откуда же в нем такая сила, которая всех окружающих всегда подавляла, да и на юного Егорку действовала: когда Мышкин к нему обращался за каким-нибудь пустяком, он непроизвольно настораживался, напрягался, хотя причин для этого не было. Мышкин никого не пугал и не совершал бессмысленных, злобных поступков.
   Теперь-то, пожалуй, Егор знал ответ, и Жакин этот ответ косвенно не раз подтверждал. Такая сила, как у Харитона, это всего лишь - дар Божий, как талант, как красота. В нем присутствовала тихая мощь, как в природе, разлитой вокруг нас, и такая же, как в природе, в нем таилась способность к самообновлению и мгновенному разрушительному взрыву. Подобные люди редки, и им почему-то хочется угождать, хотя они этого вовсе не требуют. Жакин, дорогой учитель, точно так же устроен, с тем же даром природной мощи. И про себя Егор знал, что будет таким же. С той разницей, что Мышкин свою природную силу не контролировал, слепо подчинялся ее неожиданным прихотям, а Егор надеялся, что сумеет направить тайную энергию по высшему, предначертанному пути. Другого ему не дано. Он спаситель. Плохо ли, хорошо ли, но это так.
   С некоторых пор он больше не сомневался в своей судьбе.
   За час они о многом поговорили и собирались позавтракать, но упрямство Егора смутило гостя.
   - Второй раз об ней вспомнил. Зачем она тебе?
   Егор огрызнулся:
   - Сколько вам лет, Харитон Данилович?
   - Шестьдесят с гаком, а чего? Молодой еще.
   - Зачем тогда спрашиваете? Невеста она мне. Вы же знаете.
   - Я-то знаю, да она помнит ли.
   - Вы