а что-то намекаете, Харитон Данилович?
   - Дак это, - Мышкин дурашливо подергал парик, посмотрел на Егора сочувственно. - Намекать не приходится. Всем в городе известно." У Саши Хакасского она в приживалках.
   - Как это - в приживалках?
   - Вроде как любовница, что ли. Ты не расстраивайся, Егор. Содержит он ее богато, кормит, одевает. Гулять - и то с охраной ходит.
   Как писали в старину, ни один мускул не дрогнул у Егора на лице.
   - Хакасский - кто такой?
   - О, большой человек. Главный бугор в Федулинске.
   От него вся тьма и неурядица.
   - Молодой, старый?
   - Как сказать, у сатанят возраста нету. По виду им всегда лет тридцать. На морду красивый, как мои волосья.
   При этом улыбчивый. Бабы на таких клюют.
   - Не верю, - сказал Егор. - Тут что-то не так. Не сходится что-то.
   - Почему не сходится? Девушка из бедной семьи, родители у нее оборонщики. В больнице горшки старикам подавала. И тут враз такое богатство. Да и сам он, говорю же, червонный туз. Мало кто устоит. Ее осуждать не за что. Но ты не горюй, другую невесту найдешь. Их много в Федулинске.
   Егор подошел к столу, снял трубку и заказал в номер завтрак на двоих. Сказал Мышкину:
   - В холодильнике жратвы полно, но пусть горяченького принесут, да?
   Мышкин ответил:
   - Стыдно мне немного за тебя, Егор.
   - Почему?
   - У тебя матушку убили, дом отобрали. По земле погнали, как зайца. А ты об невесте печешься, с которой два дня хороводился. Несолидно как-то.
   Егор взглянул на него с осуждением.
   - Харитон Данилович, я же не отказываюсь. Все сделаю, как велите. Но сперва поговорю с ней. Пусть сама скажет, что я ей не нужен. У меня руки развяжутся.
   Мышкин сморщился в печеное яблоко, сверкнул бельмом, всегдашний признак раздражения, но не успел возразить: у входной двери раздался звонок. Егор нажал кнопку пульта - и красивая,