лы с размахом. Хакасский тут был солидарен с Шекспиром.
   - Ты вроде как с лица сбледнула? - спросил он озабоченно.
   - Ужасно, Александр Ханович.
   - Что ужасно?
   - Весь этот ужасный мордобой. Зачем обязательно издеваться над людьми? Можно же их всех просто поубивать.
   - Просто так убивают тараканов, - назидательно объяснил Хакасский. - Для людей смерть должна иметь воспитательное значение. Впрочем, это так - абстракция.
   Те, что внизу, разумеется, давно не люди. Это ведь все бывшие совки.
   Он успокоился насчет подопечной. Какое уж там сопротивление. Обычная чувствительность умственно недозрелой славяночки.
   В этот миг произошло нечто необычное. Рядом с ним, неизвестно каким образом миновав многочисленную охрану, возник молодой человек лет, пожалуй, двадцати трех - двадцати пяти, совершенно нефедулинской наружности. В серьезном взгляде молодого человека не было и тени шизофренического федулинского счастья. Хакасский не испугался, но на всякий случай сунул руку в карман, где лежала самострельная авторучка, личный презент Рашидова. Он не терпел подобного рода неожиданностей.
   - Ты кто? - спросил он, дружески улыбаясь. - Откуда взялся? Хочешь попытать счастья на ринге?
   - Я заберу у тебя город, - ответил юноша. - И вот эту девушку.
   Хакасский не удивился. Сумасшедших в городе хватало. Несоразмерные дозы прививок, новые препараты, спешка, нехватка квалифицированного медицинского персонала - все это часто приводило к различным, иногда самым экзотическим маниям у подопытных, в том числе, естественно, мании величия. Недавно один горожанин, бывший наладчик вакуумной аппаратуры, взобрался на статую Владимира Ильича Ленина, принципиально оставленную в центре Федулинска, и, крикнув, что он ракетоноситель, грохнулся с нее оземь. Да и вообще много было всяких забавных случаев, связанных с некоторой форс-мажорностью эксперимента.