Впрочем, опыт продолжается. На следующей неделе на федулинскую базу поступит новый сырец, разработанный на основе ЛСД и героина с добавлением семенных вытяжек...
   Хакасский не дослушал, вылез из машины и подошел к пикетчику. Вблизи Ларионов производил двойственное впечатление: то ли давно умершего неандертальца, то ли, напротив, вечного скитальца, отринутого смертью. Хакасский заговорил с ним приветливо, как всегда говорил с людьми, еще не подозревая о психологической особенности бывшего оборонщика. Особенность заключалась в том, что первую фразу Фома Гаврилович, по обыкновению, произносил любезно, почтительно, а дальше сразу начинал хамить. Такая манера общения не зависела от того, кто был его собеседником.
   - Добрый день, дорогой коллега, - поздоровался Александр Ханович. - Знаете ли, я разделяю ваши идеи.
   Американцы нам действительно здесь ни к чему. Да их вроде и нету. Где вы их видели в Федулинске?
   - Добрый день, - отозвался Ларионов, изобразив что-то, отдаленно напоминающее улыбку. - Сегодня нет, завтра будут. А почему вы обратились ко мне, как к коллеге. Вы кто?
   - Саша Хакасский, с вашего позволения. Так, проезжал мимо, подошел выразить уважение... Насчет коллеги... Видите ли, когда-то я тоже занимался наукой. Правда, не электроникой, более абстрактными, так сказать, материалами.
   - Гусь свинье не коллега, - раздалось в ответ циничное. Хакасский опешил.
   - Простите?
   - Вижу, вижу, чего тебе надо. У меня этого нету.
   Проваливай подобру-поздорову.
   - Мне ничего не надо, уверяю вас. С чисто дружескими намерениями, много о вас наслышан. Я...
   - Резинка от х... - издевательски перебил Ларионов, перекосившись в злобной гримасе. Столь стремительный, немотивированный переход от нормального тона к площадной брани изумил Хакасского.
   - Не могу понять, чем вызвана ваша агрессивность, - искренне сказал он.