- Для тебя командир? Да токо скажи - кого?
   Понизив голос до шепота, Лопух поинтересовался, что там происходит с этой девкой Хакасского, с Анькой из больницы, которую прямо с площади уволокли в приказ. Говноед мог не знать про нее, это было бы плохо, но он знал. Глаза у него округлились, словно увидел за спиной у Лопуха тень отца Гамлета.
   - Глубоко копаешь, командир.
   - Оплата соответственная. Крупный человек в доле.
   Говноед был глуп во всем, что выходило за рамки оперативно-следственной работы, но в этой области был сведущ, смекалист и решителен.
   - Чего он хочет, твой крупняк?
   - Она живая?
   - Живая, но в облаках.
   - На игле?
   - На игле и на вертеле. - Говноед по-детски заулыбался, представив, как славно развлекаются с пухленькой девчушкой парни из приказа. Вот уж у кого не жизнь, а малина. Риску никакого, зато удовольствия всегда полные штаны.
   - Забрать ее сможем? Башли есть.
   Говноед не ответил: в этот момент подоспел Гришаня с заказом. В полуведерной кастрюле дымилось тушеное мясо с картошкой, сверху густо присыпанное зеленым лучком. К изысканному блюду официант подал большую деревянную ложку палехской работы и буханку чернят.
   Тарелки Говноеду не требовалось, он душевно расслаблялся, только когда кушал прямо из кастрюли либо со сковороды.
   Установив кастрюлю на железную подставку, Гришаня ловко выхватил из-под фартука бутылку "Столичной".
   Любимый сорт водки неприхотливого Мишани.
   - Приятного вам аппетита, - поклонился Гришаня, чрезвычайно довольный своими манерами. - Вам, Леонид Андреевич, скоро будет кофе. Я еще на свой риск заказал миндальных пирожных. Наисвежайшие.
   - Спасибо, - сказал Лопух.
   Теперь некоторое время обращаться к Мишане было бесполезно. Запах и вкус горячего мяса, как и аромат ледяной водки, действовали на него завораживающе. Пировальщики разом обернулись