Пошли искать Аню, забрав ключи у Янтаря. Камеры располагались в подвале - с десяток дверей. Когда позажигали свет, за некоторыми началось слабое шевеление.
   Потыкались наугад, открыли первую попавшуюся. Обыкновенные нары, забитые то ли спящими, то ли уже отмучившимися постояльцами. Запах крови, кала и мочи, густой, как дымовая завеса. Из темного угла выглянула баба-цыганка, в монистах, закутанная в пеструю шаль.
   Пришлая: ни Лопух, ни Говноед ее раньше в Федулинске не встречали. Леня догадался, кто такая.
   - Привет, мальчики, - весело поздоровалась цыганка. - За Анютой пришли?
   - Ага, - сказал Говноед.
   - Пойдем покажу.
   Следом за цыганкой, двигающейся легко, упруго, поднялись на второй этаж, шли впотьмах: не хотели лишним светом привлекать внимание. Цыганка, похоже, видела в ночи, как под солнцем: гуляла, как по собственному дому.
   Привела в комнату с незапертой дверью, щелкнула выключателем - зажегся торшер на полу. Девушка лежала на узкой железной кровати, на матрасе, голая и безмятежная.
   Говноед сразу оценил ее внешность. Почмокал губами.
   - Я бы тоже не отказался, а, Ленчик?
   Цыганка сняла с себя шаль, накинула на девушку.
   Лопух нагнулся, потрогал у нее пульс на шее.
   - Живая.
   Завернули бедняжку в шаль и в теплую, на цигейке, куртку Лопуха.
   - Дотащишь? - спросил он у Говноеда. Тот молча вскинул невесомый груз на плечо.
   Из приказа вышли благополучно - и на улице пусто.
   Положили девушку на заднее сиденье "жигуленка". За все время Аня не шевельнулась и ни звука не издала. Но живая. Лопух в таких вещах давно не ошибался.
   Говноед уселся на переднее сиденье рядом с Лопухом, цыганка юркнула к Ане, потеснила ее.
   - Ты разве с нами? - без удивления спросил Лопух.
   - Дорогу покажу. Чтобы вам не плутать.
   - А ты кто? - проявил недоверие Говноед. - Не из подставных?