ва оргазма одномоментно. Он не раз уговаривал Галочку переехать в Федулинск, сулил трехкомнатное гнездышко (в городе полно освободившейся жилплощади), богатый пансион и прочее, но тут любезный Галчонок делался почему-то неуступчив. Девочка ему не доверяла до конца, хотя признавалась в горячем взаимном чувстве. Опасалась, что в Федулинске, когда будет постоянно под рукой, быстро ему прискучит - и куда ей тогда деваться? Все-таки такой престижной работой и таким положением, как в "Невинных малютках", умные девушки не разбрасываются.
   Хакасский, как всегда, выразил недовольство:
   - Прямо вам, дорогой Шульц, дома не сидится. Как будто у вас в заднице юла. Зачем вам в Москву, объясните, зачем?
   И как всегда, Генрих Узимович всерьез обиделся:
   - Вы тут в России никак с крепостным правом не расстанетесь. Кажется, в контракте нет такого пункта, чтобы я сидел, как заключенный?
   - В контракте нет, - хохотнул в трубку Хакасский. - Но поймите мое беспокойство. На вас все держится. Вы главный специалист по зомбированию. Если с вами что-то случится...
   - Это что, угроза? - зловеще перебил Шульц.
   - Господь с вами, дорогой доктор! Езжайте куда хотите. Но вы же никогда охрану не берете. Возьмите хотя бы парочку моих сорванцов.
   - Не нуждаюсь, - с достоинством ответил Генрих Узимович. - Себя получше охраняйте. У меня врагов нет.
   На доброго, пожилого человека, полагаю, даже у русского хама рука не поднимется.
   - Вот в этом я не уверен...
   Шульц-Степанков выехал из Федулинска во второй половине дня. За баранкой основательного "ситроена" сидел его личный водитель Жорик Пупков. Местный хлопец, урожденный в неполноценной семье пьяницы-славянина, он внешностью поразительно напоминал истинного арийца - высокий, русоволосый, кареглазый и тупорылый. Хоть завтра выдвигай в депутаты бундестага.
   Отношения у них сложились доверительные,