о, все, что он видит, всего лишь ночной кошмар с цветным изображением.
   - Я хочу дать вам шанс, - продолжал Егор. - Конечно, преступления, которые вы совершили, не имеют срока давности и за них полагается смертная казнь. Но ведь в Германии нет смертной казни, не правда ли? Там вам присудят всего каких-нибудь двадцать лет. На волю выйдете восьмидесятилетним молодцом. Хотите домой, доктор?
   - Хочу, - автоматически отозвался Шульц, почувствовав вдруг свинцовую тяжесть внизу живота. Бредовый разговор с юношей-стариком действовал на него подобно старинной пытке водой, и ему никак не удавалось сбросить с себя вязкую одурь.
   - К тому же, за мной нет никаких преступлений.
   - Это решит суд. Может быть, даже в вашей любимой Гааге. Или решим мы, сейчас и здесь. У нас выбора нет. Пристукнем вас, как куренка, распилим на мелкие кусочки и отправим в Мюнхен в багажном отделении. Вы мне верите, доктор?
   - Верю, - признался Генрих Узимович. С какой-то минуты он действительно начал верить всему, что говорил молодой изувер, и это было, пожалуй, самое поразительное, потому что до сего страшного дня он не верил никому на свете, кроме себя.
   - Следует ли это понимать в том смысле, что вы готовы к сотрудничеству?
   - Готов, - сказал доктор.
   - Мы потребуем от вас небольшой услуги, но она будет хорошо оплачена.
   Егор подошел к изящному, орехового дерева пресс-бюро и вернулся с пластиковым пакетом.
   - Здесь сто тысяч долларов. Это задаток. После выполнения работы получите еще столько же.
   - Что я должен сделать?
   - Вы полностью контролируете программу зомбирования?
   - Я всего лишь исполнитель. Специалист по найму.
   Хакасский всем распоряжается.
   Егор пропустил это замечание мимо ушей. Мерцающая улыбка исчезла с его лица. Мужик с бельмом подобрался поближе вместе с креслом и как бы подслушивал одним ухом. Генрих Узимович