мович старался на него не смотреть. Эта смурная рожа странным образом ассоциировалась у него с кровавой посылкой в багажном отделении.
   - Если вы, доктор, перестанете колоть горожанам препараты наркотической группы, погоните пустышку, сколько понадобится времени, чтобы дурь вышла?
   Наконец-то Генрих Узимович понял, зачем его сюда затащили, но понимание не принесло ему облегчения.
   - У вас не получится.
   - Что - не получится?
   - Вы хотите отобрать у Хакасского город, но это невозможно.
   - Почему невозможно?
   - Опыт зашел слишком далеко, между прочим, заметьте, удачный опыт, имеющий огромное значение для мировой науки.
   - Объясните конкретнее.
   Генрих Узимович приободрился, коснувшись знакомого академического предмета.
   - У большей части поголовья начнется ломка, что сразу вызовет подозрение. Но проблема даже не в этом.
   Она глубже. Сейчас все подопытные существа счастливы, пребывая в животном неведении, а вы собираетесь вернуть их в прежнее, первобытное состояние. Они сами этого не захотят, взбунтуются, потребуют любимого психотропного корма. Вы видели когда-нибудь оголодавшую стаю волков? Да они весь город разнесут, придется усмирять их пулеметами. Зачем вам это нужно, не понимаю?
   - Непонятливый, - пробурчал Мышкин. - Чего-то он мне не нравится. Не надул бы, Егорушка.
   - Не надует. Он же не враг себе. Но мы все же немного подстрахуемся.
   С этими словами положил перед Шульцем-Степанковым три листка бумаги с отпечатанным на машинке текстом. Доктор водрузил на лоб очки, внимательно прочитал. Это было заявление к генеральному прокурору Скуратову. Начиналось оно словами: "Уважаемый господин прокурор! Совесть немецкого гражданина и врача не позволяют мне молчать, поэтому довожу до вашего сведения факты чрезвычайных, на мой взгляд, преступлений против человечества..."
   Далее красочно и довольно точно