ое-что, она безропотно подчинилась, но все происходило так, как если бы он наряжал манекен. Глаза полусонные, движения замедленные - и сколько он ее ни тормошил, постепенно воспламеняясь от прикосновений к нежным, тугим бокам, - никакой реакции. Только досадливый всплеск бровей, когда слишком резко ее дергал. Егор не расстроился: за те дни, что она здесь жила, привык к ней такой и уже не помнил, была ли она когда-нибудь другой. Одно знал твердо: расставаться им нельзя.
   Прицепил к пышным, пепельным волосам тирольскую шляпку с яркими перьями, покрутил Анечку перед зеркалом:
   - Погляди, какая красотка! А? Прямо на конкурс "Мисс Сингапур".
   - Да, - согласилась Анечка, но он не был уверен, что она видит себя в зеркале. По-прежнему у нее перед глазами стояли совсем иные картинки.
   В ресторан повел в надежде, что на публике она немного встряхнется.
   Здесь его уже встречали как завсегдатая. Метрдотель в смокинге, загорелый мужчина цветущего возраста, статью схожий с племенным рысаком, но с задумчивым, кротким лицом агента контрразведки, радостно поднялся навстречу:
   - О-о, какие гости! Рад приветствовать, душевно рад.
   Как раз подвезли партию наисвежайших омаров.
   - Омары - это то, что надо, - сказал Егор. Они обменялись рукопожатием, Анечке метрдотель со словами:
   "Вы само очарование, мадемуазель!" - деликатно поцеловал ручку. При этом Аня нашла в себе силы не отшатнуться и не вскрикнуть, за что мысленно Егор ее похвалил.
   Метрдотель проводил их за столик, расположенный возле окна, неподалеку от эстрадного подиума, дождался, пока усядутся.
   - Рекомендую к мясу, Егор Павлович, бордо пятьдесят третьего года. Из личных президентских запасов.
   Что-то необыкновенное. Уверен, вашей даме придется по вкусу.
   - Ну-у, - сказал Егор. - Это вообще.
   Метрдотель, изящно, как конь в стойле, поклонившись, удалился, и его