го сменил расторопный, улыбчивый официант Володя, тоже уже старый знакомец. Егор сделал заказ, ни о чем не советуясь с Анечкой. Да если бы и захотел посоветоваться...
   - Как тебе здесь? - бодро спросил, когда Володя отбыл. - Музыка нравится?
   - Ага.
   На подиуме четверо исполнителей - скрипач, аккордеонист, саксофонист и пианист - слаженно, негромко выводили старинный блюз "Сумерки на Гавайях", модный в сороковые годы. Егор знал, что это такое, потому что слышал не первый раз.
   - А публика! Погляди, какая публика. Какие прекрасные женские лица. А мужчины? Порода, осанка - все при них. Цвет общества. Тут, Анечка, за каждым столиком по несколько миллионов. Отборный гость. Матерые ворюги. Других сюда не пускают. Разве тебе не интересно?
   Анечка не нашлась, что ответить, устремила на него сумеречный взор, и Егор невольно поежился.
   - Что, Анечка? Что-нибудь болит?
   - Нет.
   Ужинали в полном молчании. Аня почти ничего, как обычно, не ела, от ломтика жирного омара ее чуть не стошнило. Зато выпила почти бокал сладкого, терпкого, очень вкусного вина. Егор попробовал кормить ее со своей вилки. Но она с таким умоляющим выражением лица пролепетала: "Ой, пожалуйста, не надо!" - что у него тоже пропал аппетит.
   В этот момент скрипач на подиуме поднес ко рту микрофон и торжественно провозгласил:
   - Сейчас мы рады приветствовать дорогого гостя из Череповца, который завернул к нам на огонек, - Мишаню Григорьянца, по кличке "Чинарик". Миша, прими в подарок свою любимую мелодию "Маэстро".
   За одним из столов поднялся невысокий крепыш с черной угреватой мордой, от которой за версту разило преступлением, широко ухмыляясь, раскланялся на все стороны. Зал жидко поаплодировал. Чинарик на самом деле был известной личностью: недавно его показывали по телевизору, в интервью "Итогам" он сообщил, что собирается на будущий год баллотироваться в