оры.
   В ответ на довольно ехидный вопрос ведущего, сняты ли с него обвинения в трех заказных убийствах, Мишаня обрушился с такой дикой руганью на Министерство юстиции и на коммуно-фашистов, что пришлось включить рекламу.
   - Что я говорил, - обрадовался Егор. - Самая элита.
   Только мы с тобой здесь по недоразумению. Ты согласна?
   - Да.
   - Ты хоть, как меня зовут, помнишь? Ведь ни разу не назвала по имени. Может, не узнала?
   - Я не сумасшедшая.
   - И кто я такой?
   - Мой бывший жених.
   На спокойном лице ни смущения, ни волнения, но Егор встрепенулся: какая длинная речь! У него эти ее "да", "нет" уже в ушах навязли, как затычки. На радостях осушил бокал вина.
   - Почему же бывший? Не только бывший, но и нынешний. Всегдашний. Хочешь, завтра подадим заявление?
   Вообще-то, спешить некуда. Можно подождать немного.
   Давай послезавтра, а?
   Хотел развеселить, а вышло хуже. Ломким, как слюда, голосом Анечка попросила:
   - Не издевайся надо мной, пожалуйста.
   У него аж сердце осело.
   На сцене начались приготовления к стриптизу, поставили гимнастические стойки с разными приспособлениями, выдвинули несколько высоких пуфиков и узкую кушетку.
   - Голых баб хочешь посмотреть? - спросил Егор.
   - Нет.
   - Тогда посиди минутку, я наверх сбегаю.
   - Да.
   Он поднялся в номер, надел куртку, для Анечки прихватил теплый плащ, подбитый мехом. Решил ее прогулять по Москве. Из дверей зала понаблюдал за ней.
   Анечка сидела за столом прямо и неподвижно, за пять минут не сделала ни одного движения. К ней подходил Володя-официант, о чем-то спрашивал, она что-то ответила, не поворачивая головы.
   Егор перехватил официанта по дороге на кухню.
   - Володя, о чем говорили?
   - С вашей дамой?
   - Да.
   - Предложил мороженое, ананасовое. Она отказалась.
   - И все?
   Вышколенный