аньяка Ларионова по кличке Лауреат.
   Хакасский слушал раздраженное бурчание начальника безопасности и ушам своим не верил.
   - Рашидик, это что - бунт?!
   - Какой бунт, зачем бунт, Саня, - возмутился Георгий Иванович. - Пошлю взвод с пулеметами, положат всех к чертовой матери. Обнаглели сявки!
   - Погоди, не торопись. - Хакасский немного подумал. - С Шульцем говорил?
   - Нет нигде твоего Шульца.
   - Как это нет? Где же он?
   - Откуда знать, Саня? Отдерет свою манекенщицу, старый козел, потом дрыхнет десять часов подряд. И трубку не берет, паскуда. Когда надо, нипочем не сыщешь.
   Зря ты, Саня, с ним носишься. Что у нас, своих докторюг не хватает? Я тебе завтра из зоны трех Шульцев доставлю.
   А этого на правилку.
   - Любопытно, любопытно, - Хакасский заулыбался, предвкушая большое развлечение. - Вот что, Гога, слушай внимательно. Приводи своих нукеров в боевую готовность. К площади подгони десяток самоходок, ну тех, с широкими гусеницами. Но ничего пока не предпринимай.
   - Почему, Саня? Чего ждать? Их учить надо сразу.
   - Нет, не надо. Это какой-то сбой в программе, хочу отследить до конца. Через часик подскочи в офис, пришли туда Монастырского и Шульца, если найдешь. Да, санитарную бригаду тоже гони в центр.
   - Но...
   - Никаких "но", Гога. Чувствую, повеселимся сегодня на славу. Зачем портить праздник спешкой? Согласен, старина?
   - Не нравится мне все это, - буркнул Рашидов.
   Им обоим в страшном сне не могло померещиться, что этот мирный разговор между ними - последний.
  
  ***
  
   В эту ночь Леня Лопух покемарил от силы два-три часа. На вечерней сходке в вагончике Мышкина, куда явился и Егор Жемчужников, еще раз обсудили все малейшие детали. Город брать не арбуз кромсать, но теперь Леня поверил, что это реально. Силы неравные, но на их стороне внезапность, азарт и ненависть. Очень важно, чтобы