мя пулеметами на вышках, - но надолго ли?
   Если быдло действительно взбунтовалось, оно рано или поздно хлынет сюда, как весенняя грязь, просочится в щели, выломает решетки в окнах. Уж известно, как это бывает.
   Да, отчитаться перед Куприяновым за провал будет трудно, но старик тоже не без греха. Хакасский с самого начала настаивал на радикальном решении - напалм, бактериологическая акция, да мало ли, - но Илларион Всеволодович по слабости характера склонился к более мягкому, эволюционному варианту. Впрочем, еще надо выяснить, провал ли это. По некоторым признакам за всем происходящим ощущалась чья-то целенаправленная, злая воля, мозговой удар. Вопрос в том, чья это воля?
   Однако при сложившихся обстоятельствах, особенно учитывая дезертирство Рашидова, разумнее отступить, отодвинуться в тень, на заранее, так сказать, подготовленные позиции.
   Он вызвал звонком мажордома, бесценную Зинаиду Павловну, и отдал кое-какие распоряжения: вынужден отлучиться на несколько дней, никакой паники, за сохранность имущества и всего остального отвечаешь головой, Зинаида.
   Преданная, как собака, женщина смотрела на него влюбленными глазами, но в них блеснули слезы.
   - Вернетесь ли, Саша?
   - Куда я денусь, - беспечно махнул рукой. - Сколько мы с тобой вместе путешествуем?
   - Пятнадцать лет, Александр Ханович.
   - Вот видишь. И дел еще невпроворот. Ладно, ступай, не хватало твоей слякоти.
   Женщина склонилась в поясном поклоне, поцеловала его руку - и исчезла.
   Хакасский переоделся в дорожное платье: шерстяной свитер, куртка на меху, теплые кожаные штаны. Проверил походный чемоданчик оружие, ампулы с ядом, туалетные принадлежности, некоторые документы и, на всякий случай, несколько пачек валюты. Больше ни с кем не стал прощаться, даже не позвонил дежурному смены на пост, - Зинаида сама распорядится отменно.
   - Открыл потайную дверцу