что-то грозно рыкал в мегафон, и Хакасский не столько узнал, сколько догадался, что это любимый пациент доктора Шульца.
   - Что все это значит, объясни? - потребовал Хакасский.
   - Прикуп ты не угадал, Саня. На прикупе прокололся.
   - Это же бессмысленно, неужели не понимаешь?
   Выхлопные пары. Опять придется проводить дезинфекцию.
   - Придется, но уже не тебе... Ты, Саня, не учел одной важной вещи. В этом городе ты построил маленькую империю, немного поцарствовал, но забыл, что такие империи рассыпаются, когда уходит император. Они непрочные, Саня. Это замок на песке.
   Не отвечая, Хакасский набрал высоту. Взял направление на Москву. Он почти успокоился, хотя расслабляющее томление, будто в башку напихали мякины, не проходило. Он уверял себя, что это всего лишь чей-то нелепый, мерзкий розыгрыш, блеф, который ничем серьезным грозить не может, но...
   - Не знаю, кто ты, - сказал печально, - но мне тебя даже жалко. Ты не понимаешь, на что замахнулся. Слишком молод, чтобы это понять.
   - Ничего, пойму когда-нибудь.
   Под ними проплывали черные подмосковные леса с белыми оконцами озер. Проскальзывали города, деревни - все заснеженное, серое, угрюмое. Тот самый пейзаж, который всегда вызывал у Хакасского отвращение. В таких местах, в чащобах и обжитых селениях не могли жить люди, там прятались звероподобные существа, так и не сумевшие очеловечиться за долгие века эволюции. Наконец открылись многоэтажные, однообразные, как склероз, пригороды Москвы.
   - Куда тебя доставить? - устало спросил Хакасский.
   - На реку сядем. На Москву-реку. Вон она, видишь, петляет?
   - Да ты что? - удивился Хакасский. - Лед не выдержит. Слабый еще лед.
   - Отлично. Сперва полетали, теперь поплаваем.
   Хакасский скосил глаза, Егор ему улыбнулся.
   - Это шанс, Саня. Вдруг не утонешь? Вдруг дьявол спасет?
   У Хакасского заныла печень.