а вечер немного, шесть бутылок красного вина, но обе женщины осоловели и около одиннадцати отправились спать. Мужчины засиделись за полночь, незаметно перешли на водяру. Терпеливо ждали, когда всплывет на поверхность то, что обыкновенно прячется на дне стакана, И когда наконец это произошло, одновременно ощутили в жилах могучий ток кровного родства...
  
  ***
  
   Позвонил Илларион Всеволодович на четвертый день после переворота. Никодимов ждал этого звонка, маялся, начал думать, что, может, ошибся в каких-то расчетах.
   Услышав в трубке знакомый, бархатно-усталый голос, мигом успокоился.
   - Здорово, Колдун. Как поживаешь, старый разбойник?
   - Твоими молитвами, Лариоша.
   - Значит, все же осилил, одолел моих ребятишек?
   - Не я, Лариоша, не я. Весь народ против них поднялся.
   Куприянов, недовольно хрюкнув, заметил:
   - Не юродствуй, старина, а то заплачу... Так что же там у вас на самом деле произошло?
   Никодимов, поудобнее устроившись в кресле, с удовольствием растолковал. Ошибка была не в исполнении, Хакасский постарался на славу и сделал все, что мог, он талантливый реформатор, но затея была обречена с самого начала. Почему? Да все по тому же самому, о чем Никодимов предупреждал много раз, но его не слушали.
   Здесь Колдун не удержался от шпильки:
   - Ты, Лариоша, возомнил себя Богом, это глупо.
   Бог один, и он, как известно, на небеси.
   - Не отвлекайся, - буркнул Куприянов.
   В такой глобальной задаче, наставительно продолжал Никодимов, внутренне торжествуя, как встраивание огромного северного конгломерата в мировую, управляемую систему, нельзя не учитывать одну простую вещь: уникальной способности так называемых россиян к социальной и биологической регенерации. Это молодая нация, не инки, не индейцы, и у нее чудовищные резервы видовой энергии. Здесь возможны только два решения проблемы: полное физическое