как шаровая молния.
   - Очень важно, Лариоша. Откуда у них деньги? Откуда у них большие деньги? Если есть финансовые потоки, которые мы не учитываем, сам понимаешь, это пострашнее кукольного федулинского бунта.
   - Выясним, - пообещал Куприянов и с ноткой какого-то неожиданного смирения - неслыханное дело! - спросил:
   - С мальчишкой что делать? Убирать?
   - Не торопись, Лариоша. С мальчишкой еще поработаем. Это непростой мальчишка. Он может быть полезен.
   Кстати, где он сейчас?
   - Отлеживается в "Гардиан-отеле", представь себе.
   К нему волчара этот явился, разлюбезный твой Харитон.
   С какой-то бабой-чумичкой. А с этими что?
   - И их не трогай. Пусть погуляют пока. После разберемся.
   - Саню Хакасского немного жалко, - признался Куприянов. - Перспективный был хлопец. Я его как сына любил.
   - Нашел кого жалеть, - искренне удивился Колдун. - Да на Руси такого дерьма в любой заднице по куче.
   - Циник ты, Колдун. Сам же сказал, старые мы уже.
   Утраты, утраты, сколько их было, страшно вспоминать.
   И от каждой - царапина на сердце.
   - Выпей валерьянки, оттянет, - посоветовал Колдун.
   На том и расстались.
   Ночь, тишина, свет луны в высоком окне. Анечка притаилась под боком теплым комочком родной плоти.
   - О чем думаешь? - спросил Егор.
   - Страшно жить, милый. Ох как страшно жить! Даже уснуть боюсь.
   - Я же с тобой.
   - А вдруг тебя убьют?
   - Меня не убьют, - утешил Егор. - У них руки коротки.
   Анечка ему поверила.
  
  
  
  152
  
  
  153