- Голубушка моя, - мягко заметил Жакин, - пораскинь своим детским умишком. Я тут четверть века кукую, меня стар и млад в округе знает. Откуда у меня богатство?
   Какая казна? Ошиблись вы со своей компанией, так им и передай.
   Гостья талантливо разыграла святую невинность.
   Всплеснула руками, заквохтала, заохала.
   - Ах, нехорошо, Федор Игнатьевич! Я с добром к вам, с предупреждением, а вы!..
   - Хоть и с предупреждением, - согласился Жакин. - Казны все равно нет никакой. Обознались вы. Откуда ей взяться... Да что же плохо угощаешь гостью, Егорка! Налей водочки, там есть на полке. Какую дорогу пехала, ценить надо. И то сказать, добрые дела легко не даются.
   От водочки Ирина гордо отказалась, но чайку еще попила с ними, и дальше разговор потек беззаботный.
   Выполнив свою задачу, женщина переключилась опять на Егорку, ожигала красноречивыми взглядами, тянулась к нему, намекала, и он, чего скрывать, млел, томился, воображал невесть что. Жакин все это, конечно, примечал, подмигнул Егорке.
   - Проводи даму до опушки, парень, чтоб ее медведь не напугал.
   На дорогу сообразил-таки баночку осеннего липового меду.
   Егорка повел гостью короткой тропкой, через болото, и Гирей лениво поплелся за ними.
   Ноги утопали во влажном можжевельнике, как в пушистом драгоценном темно-зеленом ковре.
   - Строгий у тебя дед, - сказала Ирина, опираясь на его руку. - Надо же, что придумал! Я - с этими тварями.
   Ты можешь в такое поверить?
   - С трудом.
   - И вообще, ты знаешь, с кем живешь? Я вот слышала, у него в молодости кликуха была - "Питон".
   - Он же сказал, обознались.
   - Милый мой, такие, как эти, не обознаются. Они по наводке ходят. Безошибочно.
   - Значит, наводка плохая. Я с Жакиным второй год, у него одно на уме - пчелы, охота, рыбалка. Продукты из его пенсии покупаем, да с грядок.
   - Видела ваши