дется утихомирить... Не хотелось на старости лет мараться. Но трудность не в этом.
   - В чем, Федор Игнатьевич?
   Жакин загрустил, попыхивая серым дымком.
   - Шакалы, Егор, стаями живут. Вперед пускают дозорных. Эти - дозорные. Их снимем, следом другие придут. Боюсь, кончилась наша мирная житуха. Так что собирайся, Егорка, в поход. Уйдем в горы не сегодня, так завтра.
   - Надолго?
   - Путь неблизкий, дня три встанет в один конец.
   - А эти как же? За собой потянем?
   - Зачем за собой? Ночью сходите за ними с Гиреем.
   Справишься?
   - Если их двое, справлюсь.
   - А коли больше? - подначил Жакин. - Да плюс баба, на кою ты клюнул. Ничего не скажу, маруха аппетитная.
   - Справлюсь и с тремя, - сказал Егорка.
  
  ***
  
   ...Один угодил в кабанью яму, пес его туда загнал.
   Гирей хорошо знал маневр. Сперва колесил по буеракам, выл, лаял, изображал атаку, умело подводил к нужному месту. Человек, к непролазным потемкам непривыкший, тоже рычал, оборонялся, махал ножом во все стороны, не выдержал, пальнул пару раз наугад, на звук, но где там попасть в крадущуюся по следу собаку-волка. Так и добрались потихоньку до ямины, куда незнакомец сверзился с грозными проклятиями. Егорка увлекся погоней и прозевал второго бандюгу. Тот, видно, был поопытнее дружка, умно шел краем охоты, даже веток не ломал, и выждал момент, когда Егорка, забыв уроки Жакина, выпрямился во весь рост на светлой от луны полянке. Уж больно ему хотелось подоспеть к кабаньей ловушке.
   Мужчина прыгнул сзади из кустов, и если бы не реакция Егорки, успевшего качнуться в сторону, клинок точно вонзился бы ему в шею, а так - лишь полоснул по левому плечу. Егорка, крякнув, сбросил с себя тяжелую тушу, но и сам припал на колено. В свете луны нападающий показался ему огромным, как ожившее дерево, и вместо башки у него вроде надвинут пенек с сучьями. Позже выяснилось,