Даже дыхание не сбил. Забрал нож из ослабевшей пятерни и, усевшись на спину поверженному, связал ему руки за спиной рыбацким узлом, использовав веревочный конец, прихваченный из дома именно для этой цели.
   Обыскал и обнаружил пистолет в кобуре под мышкой.
   На поляну, подобно черной молнии, выметнулся Гирей. Понюхал лежащего, поворчал для порядка.
   - Не скоморошничай, - сказал Егорка. - Видишь же, что в отключке. Пойдем, твоего посмотрим, а этот пусть пока отдохнет.
   Поспели к кабаньей яме вовремя: невольник как-то вскарабкался и уже голова торчала наружу серой кубышкой. Егорка шарахнул раскрытой ладонью, вниз обвалил бедолагу. Посветил фонариком: копошится и пистолем целит - бах! бах! - мимо уха. Егорка крикнул:
   - Хватит палить! Кидай сюда пушку!
   - X.., тебе, падла! - нелюбезно в ответ.
   - Считаю до трех - и бросаю гранату. Раз! Два!..
   Упал под ноги черный брусок, не захотел судьбу испытывать чужак.
   Егорка опустил в яму оглобину, вытянул узника на волю. Вдвоем с Гиреем отконвоировали его к товарищу.
   Егорка распорядился:
   - Подымай на горбину и неси.
   Пленник, нестарый, коренастый мужчина, злобно возразил:
   - Как я его подыму? В нем семь пудов.
   - Тогда за ноги волоки.
   После недолгих препирательств, вслушавшись в собачий рык, бандюга подчинился. Так и потянулись через лес обозом: Гирей сзади, Егорка сбоку, а посередине двое гостей, непонятно, кто кого тащит. Смех и грех.
   Побившись тыквой по пням, спящий очухался, подал голос, и остаток пути бандиты топали в четыре ноги, обнявшись, как братья. Егорка радовался: Жакин похвалит.
   Уже на подходе к сторожке Гирей навострил уши, напружинил холку. Покосился на рябиновые заросли.
   Егорка сел на землю, окликнул:
   - Эй, не прячься, выходи! Это ты, что ли, Ирина?
   Женский голос отозвался:
   - Отпусти их! У меня пистолет,