, и ты на мушке. Я не промахнусь.
   - Промахнешься, пес тебя разорвет. Лучше выйди на свет, поговорим.
   Женская фигура отделилась от рябиновых кустов. В вытянутых руках действительно пистолет. И стоит уверенно, упорно. Гирей нервничал, поскуливал, в недоумении оглядывался на Егорку.
   - Отпусти их, - повторила Ирина. - Разойдемся миром. Не хочу твоей смерти, мальчик.
   Как все красивые женщины, она была слишком высокого мнения о себе. И вдобавок бесстрашная. Или чумная.
   - И я не хочу твоей, - искренне сказал Егорка. - У тебя никаких шансов. У меня ведь целых две пушки. Даже если случайно попадешь, я перестреляю вас всех, неужели непонятно?
   Длинная перекличка звучала дико в ночном лесу.
   - Как с вами быть, решит Жакин, не я, - добавил Егорка успокаивающе. - Может, он вас всех отпустит с подарками.
   - Питон не отпустит, - сказал кто-то из пленников, - Питон задавит.
   - Или мы его, - подтвердил второй, будто поклялся. - По-другому не выйдет. - И вдруг истошно взревел на весь лес:
   - Стреляй в него, Ирка! Чего ждешь, гадюка?!
   Женщина стрельнула. И промазала, как и предупреждал Егорка. Пулька-смертушка только чиркнула у него по волосам. В ту же секунду пес прыгнул и повалил снайпершу наземь.
   - Назад, Гирей! - громче бандита завопил Егорка. - Отрыщь! Назад!
   Сам с места не сдвинулся, наставил пушки на братанов, суетливо к нему потянувшихся.
   - Не спешите, ребята. Продырявлю насквозь.
   Замерли, послушались. Дышали тяжело, с хрипом. Да еще тонкий нечеловеческого тембра скулеж тянулся по траве, как весенний ручеек. Гирей стоял над женщиной, расставив лапы, глухо рыча. Хоть живая, подумал Егорка, и то славно.
   Кое-как дотянул всю троицу до сторожки. Ирина горько всхлипывала, баюкая растерзанную правую руку.
   Грозила Егорке смертными карами. Он ее утешал:
   - Хуже могло быть, девушка. Гирей