ловства не понимает.
   Жакин встретил их хмуро. Вместо того чтобы похвалить Егорку, попенял:
   - Токо за смертью тебя посылать, я уж волноваться начал.
   Женщину оставил на дворе, под присмотром Гирея, мужиков провел в горницу, учинил им допрос. Егорка присутствовал, стоял под притолокой с пистолетом наготове. Мирно горели свечи в двух углах и керосиновая лампа на столе. Жакин уселся так, чтобы видеть обоих гостей, сам остался в тени, как следователь.
   - Клички, имена, зачем явились? Говори быстро, ты! - ткнул пальцем в верзилу, которого Егорка первого взял в лесу.
   - Грибы собирали, - дерзко отозвался тот. - Кличек никаких нету. Обознался, батя. С кем-то нас спутал.
   Он хоть и храбрился, но долгого могильного взгляда старика не выдержал, заворочался, как от прожектора, свесил голову на грудь.
   - Хорошо, - кивнул Жакин. - С тобой ясно. А ты что скажешь, грибничок?
   Коренастый и белоликий мужик засопел носом, как трубой, но промолчал, видно, любые слова считал излишними.
   - Ладно, - прогудел Жакин. - Тогда сам скажу, а вы послушайте. Меня вы хорошо знаете, коли пожаловали, и я вам даю минуту на молчанку. Фактически приговор уже подписан. В тайге места много, схороню как-нибудь незаметно.
   Первый верзила едко заметил.
   - А запоем, отпустишь? Так понимать?
   - Искреннее раскаяние смягчает вину. Старый я уже, лишний грех на душу не возьму.
   - Врешь, Питон! Никогда ты греха не боялся.
   - Одна минута, - повторил Жакин. - Ни секундой больше.
   Ждать целую минуту не пришлось. Верзила, глянув виновато на подельщика, принял решение, заговорил покладисто, как на уроке. Кличка - "Микрон", курьер он, порученец. Раньше пахал на Жеку Сивого, из Питера, выполнял для него разовые задания по щекотливьм делам, но на сей раз его нанял Иван Иванович Спиркин из Саратова, вроде бы крупный нефтяной папа, но Микрон мало что